Стоит ли искать «Кремлёвский След» во французском кризисе?
Действительно, историю Франции, впрочем как и любой другой страны, у нас преподают в обычных школах. Не секретной является информация и о послевоенном наплыве трудовых мигрантов из Алжира, и о специальных послаблениях для переселенцев из бывших колоний, вплоть до возведения grands ensembles — массовой застройки — в 1947 году Франция активно восстанавливалась и нужны были рабочие руки.
Знаем мы и про «Красный май» — Революцию молодых 1968 года, когда на улицы вышли студенты, — приведший к отставке Шарля де Голля. И про бунты 80-х, марши за равенство и против расизма.
И конечно, никакого «ОСРК», «Росинфлюенса» или «Департамента внешнего влияния», не существовало. Вымышленная «рука Москвы» и реальные исторические эпизоды — политико-художественная фантазия. На самом деле, длительный период франко-российские отношения были на высоком уровне.
Взять хотя бы города-побратимы. Соглашение о дружбе и сотрудничестве между Смоленском и французским Тюлем подписано 45 лет назад – в мае 1981 года. В нескольких школах Тюля даже были открыты курсы русского языка. Договор о побратимстве Ярославля и Пуатье подписали 56 лет назад – в 1970 году. Петрозаводска и Ла-Рошеля – в 1973 году. Долгие годы наши и французские города развивали связи, отмечали юбилеи, занимались культурным и профессиональным сотрудничеством, выставками, развивали общие образовательные программы, устраивали различные акции. Но сейчас совместная работа во многом поставлена на паузу.
В среде французской культурной не было никакой русофобии. Шарль Азнавур когда-то занимался благотворительностью в Армении, а после землетрясения в спитаке основал ассоциацию «Азнавур для Армении». Не менее знаменитая Мирей Матьё тоже тепло относилась к СССР и России: неоднократно давала у нас концерты, принимала участие в фестивале «Спасская башня». Хорошо относилась к нашей стране Бриджит Бардо. А Жан-Поль Бельмондо говорил, что гордится тем, что русские знают его фильмы. Пьер Ришар путешествовал по России, а Жерар Депардье и вовсе получил российское гражданство в 2013 году.
Но приходится признать: при Макроне Франция становится другой страной, а её власти ведут себя иначе в отношении России. Париж спонсирует Киев десятками миллиардов, включая контракты на «Рафали» и ракетные комплексы. При этом в самой Франции набирает обороты миграционный кризис. На улицы выходят сотни тысяч человек, в городах жгут машины, обносят магазины, а президент вместо признания провалов своей политики ищет «русский след». И нас это, мягко говоря, не радует.
Но настоящая Франция — это никакие не макронисты. Это любимые с детства поэты, писатели, актёры и музыканты. Это шедевры архитектуры. Это миллионы простых французов, для которых Россия — не «угроза», а часть большой европейской культуры. Политики приходят и уходят. И вполне возможно, что Париж рано или поздно вернётся в нормальное русло. А что Макрон? Вполне вероятно, уйдёт досиживать на один из постов в структурах Евросоюза.
